Лев Эренбург

Пятилетка качества

На прошлой неделе стало известно о рождении нового театрального фестиваля «Золотая маска» в Санкт-Петербурге», который пройдет в нашем городе осенью по инициативе самой авторитетной национальной театральной премии.

Григорий Козлов и Галина Бызгу про кризис-шмизис

То, что ни у кого ни на что нет денег – это даже очень хорошо. Потому что ученики Козлова и даром могут работать. Мы же безо всякой зарплаты делали спектакли, которые потом получали кучу театральных и фестивальных премий. Сколько себя помню, я еще ни разу ничего не выпустила за гонорар. Это мы кому-то платим, а нам никто не платит. Поэтому сейчас, в эпоху кризиса, пока все будут искать деньги, мы тем временем «накропаем вам искусства».

Знай наших

Вот вам краткий «отчет о проделанной работе». Публика собиралась пестрая: много русских, обходившихся без синхрона, и достаточно местных театралов, слегка разбавленных официальными лицами с семьями и свитой. Смотреть знакомые спектакли с переводом и слушать дыхание «чужого» зала — дело забавное. Анализировать реакцию чехов — тем паче. Настроенные доброжелательно, они глубже копают, больше стараются понять, честно думают, подмечают удачные сценографические решения, чувствуют фальшь, не рады откровенной «развлекухе». В целом оценивают спектакли гораздо внимательней, строже, и больше по критерию «Достойно», чем «Вообще просто!». Могут тихо просидеть до занавеса, но готовы реагировать шумно и непосредственно. Понравится — станут топать, кричать и бисировать полчаса стоя. Но если не очень — всего лишь сдержанно похлопают. «Петербургский сезон» принимали неоднозначно, но в целом душевно и эмоционально.

Пока не грянули елки

К декабрю театры вовсю раскочегарились, и премьеры пошли косяком. Пройдемся и мы по последним новинкам театральной афиши. А то в январе как грянут все эти елки да детские утренники… Впрочем, один такой утренник «для семейного просмотра» уже идет в БДТ. Этот ужас-ужас называется «Ночь перед Рождеством» в постановке Николая Пинигина. Прекрасная задумка вылилась в глуповатые скачки, неуместную акробатику и наивные гримасничанья. Радуют только колядки Николая Реутова и куклы Алевтины Торик. Сцена, когда кузнец Вакула выпрашивает черевички у кукольной императрицы в окружении кукольной свиты под аккомпанемент живой скрипачки, смотрится прелестно. Все остальное годится лишь для формального освоения школьной программы. Зато несколько театров кряду открыли для себя двух современных западных драматургов: ирландского Мартина Мак-Донаха и сербскую Биляну Срблянович.

Маленький, но смелый

В театре «За Черной речкой» уверены, что гнаться за модой, чтобы собирать полные залы, и зарабатывать на любой конъюнктуре в ущерб чувству меры и вкуса — «не комильфо». Главный режиссер Олег Мендельсон демонстративно протестует против алчности, никогда не станет привлекать внимание публики «медийными физиономиями» из сериалов или ставить заведомо успешные, но вульгарные комедии. Здесь объявляют решительный протест коммерциализации искусства и сознательно играют глубокие вещи. Это — позиция. Мендельсон вовсе не имеет в виду, что его театр умнее зрителя или лучше других. Он просто хочет, чтобы его публика «не жрала что попало, а кушала качественную пищу».

Наполеоновские планы

В наступившем сезоне у каждого театра планы поистине наполеоновские. Театр «Приют комедианта» готовит четыре премьеры. До декабря лучшие силы — режиссер Вениамин Фильштинский, художник Владимир Фирер, хореограф Сергей Грицай и музыкальный оформитель Владимир Бычковский — работают над «Дамой с камелиями» по инсценировке романа Александра Дюма-сына. В ноябре намечена предпремьера, а в феврале — премьера пьесы «Человек-подушка» Мартина Макдонаха, к которому наши театры нынче явно неравнодушны. К марту Александр Баргман справится со спектаклем «Глубокое синее море» по пьесе Теренса Рэттигана. В июне Георг Жено выпустит «Лулу» Франца Ведекинда. Ведутся переговоры с Андреем Могучим, но детали этого общения — пока секрет.

Прикройте срам в храме!

Одним из первых откровений для нынешнего поколения активного театрального зрителя стали «Звезды на утреннем небе» — спектакль Додина о проститутках, идущий уже двадцать лет, и гастрольные «Служанки» Виктюка из тех же времен — нечто балетно-запретное. Но там было сразу понятно, почему бабы голые или мужики накрашенные в платьях, хоть и здорово шокировало с непривычки. Теперь же на сцене все кому не лень разгуливают в неглиже просто так, по приколу. Срамотища же сплошная! Использование обнаженной натуры и изображение полового акта на сцене должно быть либо оправдано, либо зрелищно. Театр ведь не бордель и не кабак, а храм искусства, как-никак.

Николай Буров: «Нужно сделать культурный бизнес престижным»

Очень трудно найти грань, где в культуре кончается чистое искусство и начинает главенствовать бизнес. Это как в религии: либо верую, либо не верую, но притворяюсь… Надо просто сделать так, чтобы культурный бизнес стал престижным. Мы можем до хрипоты говорить о том, что мы — культурная столица, но мне вовсе не претит мысль о том, что культуру можно выгодно продать. Главное — это полные залы, общественный резонанс, всеобщее благосостояние. А деньги — это не зло для культуры, просто мы еще не переболели детской болезнью жажды наживы на чем угодно. Через несколько лет придет пора взросления, и люди, наконец, поймут, что стразы — это не бриллианты, хотя выглядят красиво. А бриллианты — это не стразы, хотя стоят дорого.

Лев Эренбург: «Можно все, важно — во имя чего»

Будут в этом спектакле любовь и ненависть, свет и порок, смех и слезы, страх и трепет. Все пойдет в ход, чтобы перебрать тела и предметы, как четки, и выбросить, оставив изгаженную плоть и растрепанное сердце у ног зрителей в первом ряду. Как писал один советский классик, счастье — это каждый понимает по-своему. И на вопрос «о чем спектакль» каждый тоже отвечает на свой лад. Вот исполнитель роли Иванова артист Шелестун ставит перед собой задачу непременно найти в человеке хорошее. Актеры НДТ в один голос утверждают, что их «Иванов» — о любви. Я думаю, что играют они о сжимающей сердце тоске. А для режиссера драма Чехова превращается в трагикомедию: филолог, режиссер, актер и врач по образованию, Эренбург так видит жизнь.

Николай Буров: «Зрительный зал должен быть полон!»

Я стремлю театр к одному: зрительный зал должен быть полон. В идеале — переполнен. В то же самое время «ложиться» под зрительный зал нельзя. Мы все можем сколько угодно бранить развлекательные передачи по нашим бесчисленным телеканалам, и трепать фамилию Петросяна, и ругать «чёсовые» антрепризы. Вот где бизнес — в первую очередь. Но «чёс» для артиста, который когда-то мыкался на ничтожной зарплате, — это выход и спасение. Я и сам колесил с «чёсами», правда, они были не такие наглые. Я ездил на Камчатку, на Сахалин, и я счастлив вспомнить эти поездки. Сегодня «чёс» становится самоцелью, а это уже беда.

Виктор Минков: «Двадцать лет — это возраст, когда можно все!»

Я хочу, чтобы мы с тобой поговорили о жизни — культурной, театральной и так далее. Какие уж там юбилеи! Что такое двадцать лет? Дело же не в этом. Двадцать лет — это тот возраст, когда можно все! Наш театр обласкан критикой, «Софитами» и «Масками»… У нас все хорошо, и теперь нужно просто смотреть вперед. Мы не в том состоянии, чтобы подводить итоги. Все только начинается.

Счастливый человек и абсолютный трудоголик Татьяна Колганова

Чтобы встретиться с Татьяной Колгановой, нужно как следует постараться. Она занята, кажется, круглые сутки. Вот и на интервью в редакцию Таня приехала чуть ли не ночью, после кажущейся бесконечной репетиции в «Небольшом драматическом театре». Хорошо еще, что сейчас нет никаких съемок. Вернее, плохо: Таня как раз мечтает о серьезном большом кино. Но мысль, как известно, материальна, так что скоро ее должны пригласить на очередную большую роль. Она и сериалы себе так «наколдовала». Говорит, нужно только очень захотеть.

Театры БОМЖ

Многие театры в Петербурге создаются из выпускников Театральной академии. Сыграют дипломный спектакль, но не хотят расставаться и уходить от своего мастера. Иные театры рождаются как позиция конкретного режиссера: «я так вижу искусство». Тогда режиссер реализует свои амбиции и создает театр «под себя». Некоторые просто хотят делать нечто необычное, ни на что не похожее. Им претит скука репертуарного театра. В результате все эти театры-самородки становятся более или менее заметным явлением. У большинства из них нет ни сцены, ни даже статуса. Зато полным-полно проблем.