Ребята с нашего двора

На Малой сцене БДТ прошли премьерные показы спектакля Егора Чернышова Norway.Today. В отличие от большинства растянутых, статичных, монструозных и пыльных опусов Большой сцены Большого драматического эта постановка выглядит как рассказ, причем в электронном и «сжатом» виде. Кажется, театр-юбиляр, отмечающий в этом году 90-летие, в значительной степени жив именно малой своей сценой — альтернативным камерным пространством под самой крышей. «Чердак» БДТ дышит, пульсирует, берется за взволнованные тексты и не боится экспериментов ни с режиссерской подачей, ни с актерским составом. Здесь в живых, очищенных от всего лишнего, постановках с одинаковым азартом играют как старейшие, так и начинающие артисты труппы. В Norway.Today помимо краткости и актуальности наличествуют и другие элементы документального театра — максимально приближенного к реальности вида театрального представления. Интонации молодых актеров Варвары Павловой и Руслана Барабанова естественны, незатейливы и честны до исповедальности. Они играют своих ровесников «ребятами с нашего двора», без грима и в одежде, которую легко принять за повседневную и с натяжкой — за сценические костюмы. В спектакле торжествуют достоверность и минимализм. Сюжет основан на реальных событиях, о которых писала европейская пресса: юноша и девушка нашли друг друга в социальных сетях Интернета, чтобы совершить совместное самоубийство в норвежских фьордах.
Оформление петербургский сценограф Николай Слободяник придумал в основном виртуальное: как бы «не отформатированные», «не дорисованные», без «заливки» цветом предметы реквизита и воображаемые места действия. Так, бечевка, рюкзаки, видеокамера и фонарик — настоящие, а вместо палатки на горном склоне из раскрашенного «под камень» настила — только алюминиевые дуги. Никаких нагромождений, как можно больше воздуха и даже космоса. Для усиления этого эффекта художник Александр Малышев добавил изыски видеоарта: иллюстрацию событий, слов и чувств на черном экране, который отвлекает внимание не более, чем такие привычные многим компьютеры на работе и дома. И музыки здесь чуть-чуть: лишь для незаметного фона и для сопровождения единственной пластической миниатюры — любовной сцены.
Режиссер Егор Чернышов поступил с пьесой популярного немецкого драматурга Игоря Бауэршима просто: не пытался сказать подробно о многом, философствовать и поучать, а лишь внятно подал суть проблемы и предложил способ ее решения. Он обозначил пресловутое «одиночество в Сети» и вывел узнаваемых современных персонажей на путь истинный: спасение не в смерти (то есть не в бегстве в мир иной от судьбы, скуки, рутины), а в любви.
Пока зрители занимают свои места в зале, их тешат своеобразной увертюрой: актеры уже давно сидят на сцене спиной друг к другу и интенсивно бродят по Интернету. Перед ними только клавиатуры, на которых они выстукивают «мне неуютно», «жить глупо» или «все абсолютно ни к чему»… На огромном общем мониторе возникают и исчезают белые строчки. На сцене словно нарисован современный натюрморт: вроде бы жизнь, но какая-то застывшая. Личности, скрытые за «никами» и «юзерпиками», вроде бы разговаривают, но молча и не глядя в глаза. Поворачиваются лицом друг к другу, только когда обмениваются через Интернет фотографиями. Вместо фотографий, впрочем, возникают портреты из мультфильмов: юношу олицетворяет ослик Иа, пессимист, ворчун, печальное флегматичное создание, а девушку — Алиса Селезнева, юная пионерка, спортсменка, космонавт, отличница.
Примерно такие характеры актеры и выдерживают, когда общение из письменного переходит в устное — при личной встрече. Он то и дело цитирует Канта и пересказывает своими словами Платона и Сократа, умничает и важничает. Она ерничает, язвит, декларирует, что счастлива перед смертью, ибо «самоубийцы в депрессии — это клоуны».
Позы и жесты персонажей расслаблены, даже расхлябаны, но в них чувствуется напряжение, разобщенность, отчуждение и страх. Актеры стараются показать смесь раскованности и закомплексованности современной европейской молодежи, выросшей в достатке, не знающей ни войн, ни особых проблем. Отсюда и совершенно ненормальное для молодости желание: умереть, чтобы разом покончить со всем этим, вырваться из «программы», прекратить притворяться, что все в порядке. И смерть тогда выглядит как выход из компьютерной игры, которая затягивает и калечит.
По форме Norway.Today Егора Чернышова в БДТ перекликается с «Садоводами» Андрея Могучего в Александринском театре. То же клацанье клавиатур, те же беседы в чатах и на форумах, та же сублимация «радости человеческого общения», та же нервозность и одиночество. Только Чернышов сдержаннее: в фарс действие не переводит, не глумится над персонажами, а сочувствует им. Он до того заботлив и осторожен, что оставляет открытым финал. В спектакле юноша и девушка полюбили друг друга и, кажется, решили, что умирать им рановато. Они уходят со сцены, улыбаясь, скорее в новую жизнь, чем в мир иной.
Я, возможно, циник, но мне бы все же хотелось оплакивать этих персонажей, а не вздыхать с облегчением и спокойно махать им рукою вслед, провожая чуть ли не под венец. Мне не хватило в спектакле эмоциональной встряски. Хотя, конечно, это спокойный режиссерский посыл: эй, люди, оставьте в покое технические средства связи, общайтесь лично, и будет вам счастье.