Высокая степень

Если уж говорить о скандинавском и прибалтийском театре, то «наше все» — это Эймунтас Някрошюс, конечно. Мы впервые увидели его спектакли почти двадцать лет назад и узнали, что театр может быть таким — свободным и настоящим, завораживающим и честным, метафоричным и визионерским. После Някрошюса почти все местные постановки, увы и ах, долго кажутся примитивными и пресными.

А взять хотя бы Миндаугаса Карбаускиса — молодого литовского режиссера, что ставит нынче в МХТ. Еще студентом был на курсе Табакова, а однокашникам уже говорили: «С вами учится гений!». Звучит громковато, но этот мальчик мастерством овладел достойно и почерк свой имеет. Его аскетичный «Копенгаген» с Табаковым, Барнет и Плотниковым не забыть никак, и наш БДТ со своей версией этой пьесы Майкла Фрейна уныло отдыхает.

Или вот приезжал весной финский театр «Klockrike», привозил музыкальную комедию «Снежное платье» на шведском языке. Ну, забавно. Музейная хранительница в исполнении поп-дивы Мартины Руус сходит с ума, хор экскурсантов ей колыбельные поет, экспонаты мохнатые оживают. Уровень — культпоход с семейством в выходной день в ближайший дом культуры ради расширения кругозора.

Привозили к нам на гастроли Национальный театр Республики Карелия, показывали эпическую драму «Калевала». Ну, и поднимите руки, кто на это ходил?

Зато отметились мы на «Макбете» шведского Королевского драматического театра. Там прямолинейные солдаты как собирательный образ военщины, а Макбет вдруг ведет себя как средненький актер немого кино. Тогда уж и перевод просится сбоку в черном прямоугольнике с белыми вензелями вокруг — было бы, по крайней мере, стильно.

С этим переводом всегда мучения: приходится отвлекаться, читать титры или слушать взволнованный голос суфлера. Но на Някрошюсе наушники спокойно можно не брать, а наслаждаться визуальным рядом, музыкой, шумами и интонациями, разгадывать изящные, тонкие или грубые, шершавые метафоры. Тем более, что пьесы — классические, литература — высокая, и текст их знаком, а уж сюжет и подавно.

Все спектакли Някрошюса уже привозили на прошлые фестивали «Балтийский дом», и что? Зал все равно битком набит, и сидят на полу студенты вперемешку с театроведами, режиссерами, артистами и просто театралами, и «на люстрах висят», и стоят по стеночке, раскрывши рты. Потому что театр Някрошюса — это театр-мечта, прекрасный идеал, торжество драматургии действия и слова, где актеры грандиозно балансируют на грани животных страстей и духовных страданий и «восходят к высокой степени безумства».